Пробовал было Роман поговорить о высоких материях с библиотекарем, с провизором в аптеке, но ни учение Платона, ни тем более Фейербаха не встретило у них сочувствия. Еще хуже обстояло дело с девушками. Сначала они были поражены, встретив в Больших Мтищах столичного студента с такими умными разговорами, потом - польщены и старались сделать Романа своей собственностью, чтобы его можно было показывать знакомым. Третьим этапом взаимоотношений Романа с девушками было их стремление начисто выветрить из головы ухажера философские теории.

- Ну его к черту, твоего Платона, - говорила какая-либо из них, прижимаясь к нему лунной ночью. - Скажи мне что-нибудь...

- Ты напрасно так, - обижался Сундуков. - Мы еще не представляем себе величия Платона. Философия Платона пронизывает не только всю мировую философию, но и мировую культуру. В европейской истории после Платона еще не было ни одного столетия...

- А Нинка как на нас зыркнула, когда мы с тобой пошли, - заметил?

- Подожди со своей Нинкой... Мировые религии... - Скажи мне что-нибудь.

- Так вот я и говорю... Мировые религии...

- Ну и целуйся со своим Платоном! - кричала вдруг девушка и убегала, а на следующий день обходила Романа стороной.

В тот злополучный день Сундуков проснулся поздно. Тетка давно уже была на работе. Сквозь закрытые ставни в комнату лилось много солнца, и даже отсюда, из прохладной горницы, было видно, какая на улице стоит жарища. Роман встал, умылся, выпил молока и сел на табуретку. Больше делать было нечего. Предстоял длинный-предлинный день абсолютно безо всяких происшествий. Роман вспомнил, что тетка просила его сходить в магазин за солью и даже обрадовался возможности убить полчаса, а если удастся разговорить продавца, то и целый час. Сундуков взял сумку, деньги и вышел на улицу.

День действительно обещал быть жарким. Солнце неподвижно повисло над огородами, и в ту сторону больно было смотреть.