Затем мы бежим в ближайший поселок, заявляем в милицию, и вся шайка попалась. Может быть, нам дадут по медали или еще что, в зависимости от того, что эта шайка успела натворить. Впрочем, вторая часть плана была пока не очень определенной, она будет зависеть от того, где в момент моего появления на палубе окажется Чернобородый. Может быть, сначала придется напасть на него, а уж потом расправиться с рулевым. Так или иначе, но победа должна оказаться на нашей стороне. Правда, нас двое против троих, но на нашей стороне неожиданность. Осталось посвятить в план Романа. Сделать это надо сейчас же, потому что ужин будет готов скоро, уха долго не варится.

Я сел на кровать к Сундукову и начал рассказывать ему о плане. Но он, кажется, совсем не слушал меня, даже не открыл глаз.

- Нет, Жор, - сказал он, - наша лесенка спета. Будь что будет...

Я принялся его горячо убеждать. Всего каких-то пятнадцать минут борьбы, и мы на свободе! Разве можно так раскисать? Студент, изучал диалектику и все такое! Надо держать себя в руках. Однако мои слова не дали нужного результата. Роман слушал вяло.

- Чепуха, - сказал он, когда я израсходовал все аргументы и замолчал. Даже если бы его удалось втащить сюда, я не смогу... Я не смогу убить человека...

- Убивать и не надо. Они нам нужны живыми.

- Нет, нет, я не могу... Сейчас еще есть какой-то шанс, а тогда... они нас просто уничтожат...

- Ну и жди, когда из тебя сделают колбасу! Я пойду один! Мне не надо было упоминать про колбасу. Роман вскочил.

Даже в темноте было видно, что зрачки его расширены от ужаса.

- Нет! - закричал он. - Нет!

- Нет, так давай действовать!

- Давай! Я согласен! Говори, что делать! Я их всех! Я их...

Роман упал на кровать. С ним сделалась истерика. Я первый раз видел истерику у мужчины. Это совсем другое дело, чем у женщины. У женщин истерика выглядит совсем не страшно, вроде бы не по-настоящему.