То один, то другой журнал давал интервью с Дианой. Она охотно делилась секретами своей красоты, кокетничала с журналистами, любила подразнить их. «Красивым и молодым все позволено». Опять Гессен. Когда-то его высказывания были для нее откровением, теперь стали истиной, годящейся на все случаи жизни.

Диана встала, перешагнула через край ванны. От прохладного воздуха покрылась пупырышками ухоженная кожа, такая гладкая и нежная. Слегка тряхнув черными короткими волосами, Диана накинула махровый халат. Старинные часы темного дубового дерева с патинированными бронзовыми тяжелыми завитками пробили двенадцать.

Целый час она отдала невинному удовольствию. Горячая вода и благоухающая пена были для нее посильнее любого наркотика. В детстве она увидела фильм с блистательной Деборой Уайт, возлежащей в мраморной ванне, наполненной розовой пеной, и влюбилась безоглядно в эксцентричную актрису. Ее чувственная красота покорила Диану раз и навсегда. Хотелось стать такой же блистательной дивой и тоже лежать в ванне, утопая в мягких розоватых сугробах. Дебора Уайт на много лет стала объектом для подражания маленькой Дианы. А теперь она сама, самая дорогая модель нордвиндского дома, может позволить себе какую угодно прихоть.

Последним ее капризом стала необычная ваза, увиденная на одной из выставок местного доморощенного художника. Диана не разбиралась в искусстве, но остро чувствовала красоту. Эта вещь должна была принадлежать только ей. Сейчас свет стал ярче, и ваза словно окрасилась кровью. Даже если на ее гранях были бы потеки настоящей крови, этим она только сильнее притягивала бы, как притягивает язычника кровожадный истукан с глазами, глядящими в вечность. Времена стирают кровь, оставляя первородную истинную красоту. В вазе таилась неясная опасность, она тоже несла печать первородной красоты.