– Эскадрилья здесь, – ответил Уайтджек.

– Это хорошо.

– Все, кроме одной машины. – Уайтджек присел на край его койки. Голос его был тих и невыразителен. – Кроме машины Джонни Маффета.

За многие месяцы службы в военно-воздушных силах, проведенных на аэродромах, куда не всегда возвращались машины, Стаис научился одному: в таких случаях лучше ничего не говорить. Ему было всего девятнадцать, но это он уже знал. Поэтому он лежал молча.

– Они потеряли ее из виду в облаках на вылете из Асенсиона и больше не имели с ними связи. Шанс все же есть, – проговорил Уайтджек, – самолет может появиться в любую минуту. – Он поглядел на часы. – У них еще есть в запасе час и сорок минут.

Сказать было попросту нечего, поэтому Стаис молчал.

– Одно время, – проговорил Уайтджек, – Джонни Маффет вроде бы собирался жениться на моей сестре. Может, оно и к лучшему, что не женился. Быть в близком родстве и вместе принимать участие в бесконечных «развлечениях» военно-воздушных сил – занятие не самое приятное.

Уайтджек замолчал и глянул на свой живот. Намеренно неторопливым движением он расстегнул пояс, потом затянул его с такой силой, что лязгнула пряжка.

– А цыпленок был совсем недурен, – проговорил он. – Вы уверены, что не хотите есть?

– Поберегу аппетит до маминых лакомств, – ответил Стаис.

– Моя сестра была здорово влюблена в Джонни, – сказал Уайтджек, – вот попомните мое слово: вернется он домой после войны, устроится, и она его окрутит. Перед самым моим отъездом она пришла ко мне и попросила дать ей десять акров на северной стороне моего участка и три акра леса на строительство дона. Я сказал о'кей, я не против.

Он опять замолчал, мысленно представляя себе те десять акров холмистых нагорных лугов в Северной Каролине и три акра корабельного леса.