Немец отрезал ножом. Поддел вилкой.

— Зер гут, — похвалил он.

— Ничего особенного, — сказала Карина. — Просто чебурек с капустой.

— Но вкусно же! — воскликнул Николай.

— Потому что вредно! Все вредное — вкусно! — объяснила Лена.

— Это правда, — подтвердила жена банкира.

Анжела заметила: все женщины в Москве худеют. А в Мартыновке никто не худеет.

Анжела считала: есть собаки большие и собаки маленькие. Так же и люди: есть большие, а есть маленькие. И никто никого не хуже.

— Если так питаться, через год сосуды забьются холестеролом, — сообщила жена банкира.

— Но качество жизни заметно улучшится, — сказал Николай.

— За счет количества, — вставила Лена.

— А это никто не знает, — заметил композитор.

— Если хочешь, я возьму ее на кухню, — предложила Лена.

— Хочу, — сказал Николай.

Лена поднялась из-за стола и вывела Анжелу в прихожую.

— Вы могли бы у нас поработать? — спросила Лена.

— А за сколько? — спросила Анжела.

— А сколько вы хотите?

Анжела быстро посчитала: песня стоит пять тысяч. Если разложить на год, подучается четыреста с чем-то. Ей было неудобно произнести вслух такую космическую цифру.

— Думаю, мы договоримся, — сказала жена Николая и улыбнулась.

Улыбалась она, как ясно солнышко. Лицо светлело. Глаза, как на детском рисунке: нижняя линия века прямая, сверху — полукруг в ресницах.

— А можно деньги вперед? — осмелела Анжела. В прихожей появилась жена композитора.

— Она просит деньги вперед… — растерянно проговорила Лена.

— А зачем просить, когда можно заработать? — удивилась Карина.

— Ну хорошо, — согласилась Анжела.

Она ушла в дальнюю комнату и стала смотреть телевизор. По телевизору показывали, как какой-то богатей купил яйца Фаберже, чтобы вернуть их в Россию.