- Подожди. Два года назад я думала, что всреча с тобой не так важна и таких еще будет много. Ты и представить не можешь, с каким количеством мужчин я встечалась с тех пор, как приехала в эту страну.

- И что?

- И ничего. Половина дебилы, половина импотенты. И по всему видно, соотношение это не изменится.

Как будто в доказательство ее слов из-за пальм выскочили три сефардских юноши и, окружив их, что-то угрожающе закричали. Он понял, что, похоже, придется драться, и по российской привычке оглядел диспозицию, примечая, где можно выломать дубину или подобрать булыжник.

- Что они говорят?- спросил он.

- Несут какую-то чушь, что это их место, и мы мешаем заниматься им спортом.

- Надавать им, что ли, по морде?

- Не вздумай! Здесь так не принято, затаскают по судам. Лучше скажи им что-нибудь погрознее.

- Пожалуйста.- И встав в угрожающую позу, он процедил сквозь зубы, глядя в глаза самому здоровому: "Я помню чудное мгновенье, передо мной явился ты, как мимолетное видение, как гений чистой красоты".

Напуганные леденящими кровь звукосочетаниями, аборигены передумали заниматься спортом и быстро растворились кустах.

По пляжу, осыпая отдыхающих песком из-под ботинок, куда-то вдаль береговой линии пробежал взвод пехотинцев с полной выкладкой.

- Посмотри,- заметил он,- как эти юноши гордо держат в руках свои автоматы, как будто это самое ценное, что они сейчас имеют ниже пояса.

За ними вдоль берега в раздумьях куда бы пострелять, пролетели боевые вертолеты.

- Нет,- сказал он,- эта страна определенно мне нравится, она очень сексуальна. Например, чтобы раздеть здесь женщину, не надо прилагать никаких усилий, так мало на них надето. А религиозные юноши, которых здесь полно: их безусые лица, завитые в пейсы локоны и черные приталенные сюртуки - что-то в этом есть возбуждающее. Я хочу присоедениться к местному разгулу эротики, и переодену пляжные трусики прямо здесь, ни от кого ничего не скрывая.