Коллекцию эту, как выяснилось, собирал даже не отец Аллы, а ее дед, после смерти которого пылилась она без толку в шкафу, лежала там мертвым грузом. Ни Аллин отец, ни сама Алла в нее не заглядывали. Третий муж заглянул, кому-то рассказал, с кем-то посоветовался, купил современные каталоги – наши и иностранные – и пожизненно погиб. Коллекция и до Третьего мужа была хороша, но он что-то менял, подкупал, и коллекция сложилась отменная.

Однако российский закон запрещает вывоз коллекционных марок, приравнивая их к золоту или драгоценностям, или еще к чему-то, словом, приравнивает. Связываться с таможней – дело малоприятное. Третий муж робко попросил люксембургскую невесту спрятать марки в ее личном багаже. Вряд ли таможня привяжется к молодой иностранке. Но люксембурженка ответила категорическим отказом. Она вовсе не желала рисковать. Либо любовь, либо марки. Третий муж поспешно ответил, что выбирает любовь, но в сердце филателиста кровоточила рана.

Он явился к брошенной жене и сказал так:

– Я тут размышлял, в марках ты ни бельмеса не смыслишь, тебя любой фрайер накроет, лучше ты их не трогай, а? Может, в Люксембурге не сложится, тогда я к тебе вернусь. Если по-честному, ты ведь как женщина на целый порядок выше!

– Заткни пасть, ублюдок! – Алла умела за себя постоять. – Забудь навсегда и про меня, и про эти поганые марки! Между прочим, они дедушкины, следовательно, мои!

Третий муж зашелся гневом:

– Но сколько лет я ими занимался! Сколько раритетов раздобыл! Сколько в них денег всадил!

Алла широко улыбнулась, на максимально возможную ширь:

– Конечно, я в марочном деле тупая. Но чтобы лучшие марки ты оттуда не повынимал и в кармашек не попрятал, я все сховала в надежном месте, и фиг ты их найдешь!

Третий муж в сердцах замахнулся на Аллу, но Алла успела поднять стул:

– Сейчас испорчу твой фас, и не возьмет тебя твоя заморская паскуда!