Алла открыла альбом, там были сплошь советские марки. Алла прочла номер на бумажке под прозрачным пакетиком, снова полезла в каталог. Отыскала в нем ту самую марку, что лежала в кляссере, и прочла цену «500». То, что стоимость марки определяется в швейцарских франках, Алла неоднократно от бывшего Третьего мужа слышала. Бросилась искать газету «Известия», нашла в ней курс иностранных валют. Оказывается, один швейцарский франк стоит более четырех тысяч рублей!

Алла обомлела. Она лихорадочно стала узнавать цену марок, ее марок. Тут были и дешевые, а были и по тысяче франков каждая. Альбомов, то есть кляссеров, было семь. Алла поняла, что в руках у нее, вернее, на столе, в этих альбомах, лежат большие деньги.

Алла потеряла самообладание. Она забыла про поликлинику, про сбежавшего мужа, про мужика из второго подъезда, делавшего ей намеки. Она забыла поесть, забыла положить на лицо любимую огуречную маску. Она приросла к стулу и к кляссерам, не подходила к телефону, нашла франко-русский словарь и переводила из каталога непонятные французские слова.

– Неужели! – ахнула Алла. – Ведь это же просто марки…

Третий муж, сматываясь в Люксембург, предупредил, что ее любой фрайер обманет.

Алла мысленно поблагодарила бегуна и стала вспоминать всех мошенников и бедолаг, которые оставляли в коридоре грязные следы. Она выбрала самого приличного – тихого, подслеповатого старичка в пенсне, которые теперь никто не носит. Алла помнила, что фамилия старичка – Вострохвостов. Разыскала его телефон и попросила зайти.

Вострохвостов явился в тот же вечер. Медленно уселся в кресло и достал из портфеля лупу, глаза из-под пенсне слезились:

– Я должен прочесть вам целый курс. Займет это недели две!

Алла не поверила:

– Так это же, всех дел, просто марки!

Вострохвостов улыбнулся:

– Это не просто марки! Из-за них грабят и убивают, из-за них с собой кончают, на них состояние делают! Знаете, Алла Владленовна, я вас уверяю, скоро это будет у вас, как писал классик, одна, но пламенная страсть!.. Про мужчин вы навеки забудете!