Эдуард ответил тоже тихо и с грустью:

– Не могу! У меня жена в Калуге!

Алла резко поднялась и встала с постели босиком на пол. Своего голого тела Алла не стеснялась никогда. Конечно, не подходило оно под современный стандарт – ни по длине ног, ни по другим промерам, но было зато крепко и ладно сбито. Из окна с плохо прикрытой форточкой дуло. Алла сдернула с постели одеяло и завернулась в него, как в тогу, а ногами нащупала тапочки:

– Один может трахаться только у клетки со львом, иначе у него ноль любви, другой – ни рыба ни мясо, а так – протертый овощ, у третьего баба в Люксембурге, у тебя жена в Калуге, а я для кого? За что мне такая одиночная судьба выпала?

Охранник Эдуард был философом:

– Не в женах счастье, то есть не в мужьях! Счастье в любви. Я тебя сегодня ночью круто полюбил, Алла! И мы с тобой попробуем делать бабки на почтовых марках. Ты тут вспоминала про старичка, он что, по этой части дока?

Алла вздохнула:

– Наверно.

– Бери его в консультанты, а сейчас залезай обратно, у меня еще два свободных часа. Не пропадать же им…

А перед самым уходом Эдуард строго наказал:

– Дверь никому не отворяй! Девки приходили по наводке, это и котенку ясно! Можно ждать новых гостей!

– Эдик, не уходи! – запаниковала Алла.

– Временно у тебя поселится мой эрдель по кличке Фома. По-моему, тебе тоже на работу?

– Я про нее забыла, – созналась Алла.

Она еще раз повстречалась со старичком Вострохвостовым, и тот, войдя в курс дела, спросил:

– Если я вас правильно понял, Алла Владленовна, вы желаете не умножать коллекцию, а на ней зарабатывать?

– Правильно! – сказала Алла.

– А я должен быть у вас как бы художественным руководителем?

– Вот именно.

– Жаль! – огорчился старичок. – Коллекция сильно пострадает. Что-то придется поменять, с чем-то вообще расстаться, все время идти на обман, марочный круговорот, он только на обмане и замешан… Кто кого!..