- Не верится что-то, - засмеялся доходяга-капитан, - чтобы господин банкир вел себя столь галантно. Обычно он просто плюет на людей. Причем делает это с такой подленькой издевкой...
- А вы уверены, что нужно всех стричь под одну гребенку, - не удержалась и я, уставившись в упор на Светличного. - Если с вами обошлись именно так, то это еще не повод думать, что наплевали и на всех остальных.
Не скажу, что Ивлева можно назвать эталоном вежливости, но на мою просьбу он плевать не стал. Просто у него тогда не было времени.
- Складно, - пробормотал следователь, - весьма складно. А если учесть, что сказала его секретарша... Что вы такого особенного написали в той записке, которую она отнесла своему боссу?
- Как? Она не заглянула туда? - Я сделала удивленные глаза. Непростительное легкомыслие для такого опытного человека. Но вам я могу сказать, что ничего особенного на этом листочке не было. Всего лишь просьба принять меня. Вот и все. Есть еще вопросы?
- Что вы делали вчера ночью? - Светличный явно выдыхался.
- Что люди делают ночью? - Я с сочувствием, как на больного, смотрела на него. - Естественно, спала. Вообще-то бессонницей я не страдаю, и лунатизма у меня тоже нет.
- Вы спали одна? - слегка прищурив один глаз, он смотрел на меня.
Капитанишка, наверное, решил меня доконать. Но я лишь притворно глубоко вздохнула, потупила глазки, а затем погрозила ему пальцем.
- Нескромный вопрос, вы не находите? Впрочем, милиции все положено знать. Поэтому я вам отвечу, что провела ночь не одна, а со своим женихом. Вас устраивает такой вариант ответа?
Светличный вцепился в меня, как клещ, и отстал, только насосавшись крови, то есть выудив из меня сведения еще и о Герте. Но на этом вопросы его все же закончились, и он решил оставить меня в покое.
"В покое" - хорошо сказано! Но когда он ушел, я начала ругаться на чем свет стоит. И его ругала, недоделанного, и себя, идиотку полную, и проклятущего банкира, который так крепко кому-то насолил, что его грохнули, и эту сучку-модель, которая была ведь там и слышала весь наш разговор.