Он смотрел на Рут - как она сидит, наклонясь к огню, и ни слезинки из глаз, - и его охватывало беспокойство. Но он продолжал сидеть молча возле нее, потому что не знал, что еще мог бы для нее сделать.

Не счесть было людей, которые прошли через ее дом в этот вечер. А вечер все длился, и казалось, этим людям не будет конца, и не будет конца звуку шагов, и почтительному стуку в дверь, и застывшим лицам - старым и молодым... Миссис Райдал, и жена Картера, и Элис Брайс. Но все они были словно где-то далеко-далеко, хотя и толпились в маленькой комнатке, и слова их долетали до нее точно из глубины длинного туннеля.

- Пойдем с нами. Ты не должна оставаться здесь. У тебя шок. Ты сама не понимаешь, что делаешь. Это не годится - быть в такую минуту совсем одной. Бену это пришлось бы не по душе.

Ее приводило в ужас, что они могли подумать, будто лучше ее знают, что пришлось бы по душе Бену, и ей хотелось сказать им, чтобы они не поминали его имени вовсе; и вместе с тем она чувствовала: все это не имеет значения, потому что у нее есть Бен и он теперь принадлежит ей одной и недостижим для других.

- Я останусь здесь. Мне ничего не нужно. Прошу вас.

Она не двинулась со своего стула у очага. Поттер уже давно ушел.

- Мне ничего не нужно.

Это измучило ее, это было так, словно она старалась втолковать что-то глухому или сумасшедшему.

Элис Брайс сидела у стола, отворотясь от Рут. Элис - почти такая же высокая, как Бен, и похожая на него чертами лица, но не цветом волос и глаз, и другая по веем повадкам, да и, в сущности, совсем не та, какой хотела казаться.

Гордячка - так говорили они всегда о Рут. Но на самом деле это Элис была гордячкой - гордилась своей красотой, и грацией, и манерами, которые привила ей Дора Брайс, заставив ее вообразить о себе невесть что.