«Заболела, что ли? — недовольно подумал мальчик. — Этого ещё не хватало!»

— Эй! — окликнул он съёжившуюся фигурку. — Я тут тебе хлеба принёс! Больше ничего не удалось спереть…

— Спасибо, — девочка подняла голову и снизу вверх взглянула на Витька. — Хлеб — это хорошо, — она медленно протянула руку, взяла обкрошившийся по краям кусок и начала аккуратно жевать.

Витьку было ужасно муторно, неудобно и хотелось на что-нибудь разозлиться. В конце концов он разозлился на медленно таявшую в кулаке печёнку — швырнул промокший мешочек на ступеньки с такой силой, что красные капельки забрызгали стену. Брезгливо, по-кошачьи отряхнул пальцы, потом вытер их об штаны.

— А что там? — девочка указала пальцем на мешочек.

— Печёнка сырая, — объяснил Витёк. — Я маме сказал, что хочу кота покормить, вот она мне и дала.

— Печёнка — это тоже хорошо, — невозмутимо сказала девочка, уже расправившаяся с хлебом, гибко потянулась, подняла мешочек, развернула и спокойно откусила кусочек наполовину разморозившегося мяса. Белые зубы блеснули в полутьме подъезда.

— Витамины, — объяснила девочка Витьку, который силился проглотить застрявший в горле комок.

«Сумасшедшая, точно, — снова решил Витёк. — Надо линять отсюда. И побыстрее…»

— Ну, я пошёл? — обратился он к девочке.

— Иди, конечно, — сразу же согласилась девочка, — ты ведь торопишься?

— Да нет, я-то ничего, — зачем-то стал оправдываться Витёк. — Это мама. Она сказала: на минуту и назад. А сейчас уже…

— Иди, иди, — девочка кивнула, пальцем вытерла уголки рта, присела на коврик и снова обхватила руками колени. — Спасибо тебе за еду.