Войдя, Витёк аккуратно, не запирая, прикрыл дверь и крикнул в комнату:

— Мам, я пришёл!

«Ах, дон Себастьян! — донеслось из комнаты. — Я не верила, что вы способны предать свою любовь! Но теперь я вижу…»

Витёк зашёл в кладовку, взял в углу небольшой топорик и туристский коврик-пенку, выложил обе вещи на площадку и снова прикрыл дверь. Прошёл в другую комнату, где за компьютером сидел папа.

— Замёрз что-то, свитер возьму, — пробормотал Витёк, открывая платяной шкаф. Папа на это заявление никак не отреагировал, продолжая стучать по клавиатуре. Кроме свитера, Витёк взял черные джинсы и детскую шерстяную шапочку с помпоном, которая случайно свалилась с верхней полки ему в руки. Положил вещи под зеркалом в прихожей, прикрыв маминой шалью, заглянул в кухню, взял ещё кусок хлеба и огрызок сыра из масленки… Задумался, потом решительно вышел в прихожую, перевернул телефон, взял лежащую под счётчиком отвёртку, отвинтил винты, пальцами замкнул контакт. Телефон оглушительно задребезжал, Витёк едва не выронил его из рук.

— Кого? — выглянул из комнаты папа. Витёк поспешно схватил трубку, загородил спиной вскрытый аппарат.

— Это меня, меня… Борька… Я сейчас…

— Ага, — согласился папа. — Только недолго. Мне почту отправить надо.

Витёк быстро, с трудом попадая в прорези винтов, прикрутил крышку от телефона на место, покидал в пластиковый мешок вещи и еду и выставил его за дверь. Заглянул в комнату, где работал телевизор, изобразил на лице смущение:

— Мам, Борька задачу не может решить. И по телефону не понимает. Можно, я сбегаю ему объясню?

— Категорически нельзя! — не отрывая взгляда от экрана, отрезала мама. — Время — почти десять. Ему надо — пусть сам к тебе и приходит.

— Ну, мам, это же нечестно, — изо всех сил стараясь казаться спокойным, объяснил Витёк. — Он давал мне тетрадь переписать, из-за меня так поздно сел решать. Теперь я должен ему помочь…