— Только тронь его! Только тронь! — заверещала Капризка. — Я учительнице расскажу, а потом сама тебе все глаза выцарапаю. Будешь с палочкой ходить и по стенкам стучать! И в метро с шапочкой стоять!

Ошеломлённый нарисованной картиной Владик машинально отпустил Витька. Витьку очень хотелось сразу убежать, но он понимал, что это будет нехорошо, и поэтому встал между Владиком и Капризкой. Владик задумчиво смотрел поверх Витьковской головы (о самом Витьке он тут же забыл, ибо больше одной мысли в его коротко стриженной голове не помещалось) и долго подбирал слова для ответа Капризке. В конце концов, так и не придумав ничего достойного, махнул пухлой рукой, сказал:

— Да ну вас, придурки! — и ушёл, косолапо переваливаясь и дожёвывая пятый пирожок.

— Спасибо, — сказал Витёк Капризке.

— Сам дурак, — ответила Капризка и неожиданно разревелась. Словами Витёк утешать не умел, но отдал ей свои бутерброды и купил в буфете полоску

В пятом классе Капризка вдруг с Витьком раздружилась. Когда он к ней подходил и пытался заговорить, она только фыркала и отворачивалась к девчонкам. А потом они все вместе над чем-то смеялись противным скрипучим смехом. Витёк полагал, что скорее всего — над ним. Кому это надо? Витёк решил, что он тоже с Капризкой больше не дружит, но на всякий случай попробовал спросить у мамы, что, собственно, случилось.

— Не бери в голову! — ответила мама. — Тоже мне — сокровище нашел. Раздружилась — и слава Богу. Будешь с другими девочками дружить.

Витёк не хотел дружить с другими девочками, потому что больше половины жизни дружил с Капризкой и как-то к ней привык, но спорить с мамой не стал, потому что вообще спорить не любил и по-настоящему заводился только тогда, когда речь шла о задачах по математике. А Капризка и её неожиданная враждебность — это хотя и задача, но не по математике. И Витёк отложил её решение на потом. Когда-нибудь.