Но если посмотреть иначе, то ведь за тех, других, всё родители делают, они всем обеспечены. А кто вступится за них — за Ёську, за Косого, за остальных? Значит, их желание через Вилли обеспечить своё существование — это не зло, и зло им, стае, несут те, кто хочет отнять у них их надежду. По существу, это рассуждение человека, обрекающего себя и стаю на преступный путь и другого пути пока не видящего. Но он понимает и другое: эти чистые ребята «не виноваты в том, что родились в приличной части мира». И Генка, которому, вероятно, осталось недолго жить, приходит к самому важному познанию жизни и человека. Он приходит к убеждению: на самом деле граница добра и зла проходит «внутри каждого человека. И каждый из людей сражается сам с собой». Генке кажется, что свою битву он проиграл. На самом деле именно он из неё и вышел победителем, и, вероятно, именно у него нашлось внутри место для маленькой пушистой души, о которой с такой нежностью мечтал Ёська. Повесть Мурашовой не оставит читателя равнодушным: вопросы, поставленные в ней, остались открытыми.

Евгения Путилова,

доктор филологических наук

Пролог

Говорят, что бывают на свете люди, которые ходят на вечернюю рыбалку только для того, чтобы полюбоваться на закат и послушать, как шумит лес, плещет вода да чирикают и квакают всякие пичужки с лягушками. Сидят себе эти люди на бережку, любуются природой и думают о всяких прекрасных разностях. Много людей на свете, есть, наверное, и такие, но Сёмка Болотников, расположившийся с удочкой на берегу озера Петров Ключ, сроду был другим. Птичек Сёмка не слушал, лягушками брезговал (хотя, когда был совсем мелким, любил надувать их через соломинку), на закат не смотрел, а смотрел исключительно на поплавок и думал о том, что ватник под задницей промок уже почти насквозь и надо бы уходить, пока совсем не стемнело, но западло бросать такой клёв, потому что осень скоро и в другой раз не дождёшься. За Сёмкиной спиной стояло красивое белое ведро из-под импортной краски, в котором лениво шевелили плавниками три хариуса