— Еще бы! — согласился Заплатин. — Да и мало того…

Он хотел развить свою идею; но раздался звонок.

— Ах, досада какая!.. Надо идти.

— А опоздать нешто нельзя? Для меня и теперь ясно, что никакого разрешения стоящего… и быть не может.

— Однако… скажи-ка, — спросил Заплатин, вставая, — чем кончит декадент? Отгадай, если ты не читал пьесы или отчета.

— Чем? Да как-нибудь нелепо… покончит с собой? Ась? Я плакать не стану.

— Отгадал!

Они расплатились и пошли в залу. Щелоков сидел в креслах.

Но он попридержал приятеля на площадке.

— Не хочешь ли после театра в заведение, закусить… малую толику?

От таких «угощений» Заплатин сторонился всегда, особенно от богатых купчиков. Но Щелоков — хороший парень и шампанским «пугать» не будет.

— В "Альпийскую Розу"… пожалуй. Там цены демократические.

— Ну, что еще за глупости!

— Нет, Авив, каждый за себя.

— Ну, ладно. Так в сенях рандеву… А то как же так: столько времени не видались?!

Щелоков сильно потряс его руку и пошел в кресла.

Так и остался Заплатин с желанием развить свою идею. Он разовьет ее в "Альпийской Розе". Да и сам Авив всегда его интересовал.

Таких — в его среде — вряд ли много гуляет по Руси.

Сочинил он себе "свою веру" или нет, но он не изувер, и его «столоверство» и тогда — два-три года назад — было очень широкое.

И нота о "свободе совести", зазвучавшая в нем так внезапно и так кстати — для того, кто сразу его понял, — показывала, что он ушел вперед, даром что торгует ситцем в Юшковом переулке.

Опять в полной мгле пришлось Заплатину пробираться до своего дешевого места на верхах.