Как они там? Может быть, многих нет в живых? Вдруг и Яков, и Борис, и Зорин… Нет, нет, все они живы…

Путь на аэродром был гораздо короче, чем в госпиталь. И это не было обманом чувств — отступление продолжалось. Трудные дни переживает его Родина.

И он обязан быть в строю. Он рад, что вернулся. Радость возвращения переплеталась с тревогой.

Вот и аэродром… Он ступил на летное поле. Кто-то, поминутно оглядываясь, бежал ему навстречу. Константинов! Дружинин и сам не ожидал, что так обрадуется ему — ведь они никогда дружны не были. Сейчас он забыл об этом. Перед ним был однополчанин. И он радостно улыбался, всматриваясь в подбегавшего летчика.

Но лицо Константинова вместо радости изображало страх. Налетев на Дружинина, он обхватил его за плечи, бессвязно выкрикнул:

— Там немецкие танки… Спасайся… Сейчас здесь будут.

Ошеломленный Дружинин прислушался — со стороны леса действительно доносился тяжелый рокот моторов, лязг гусениц. И в ту же минуту из леса выехала колонна тракторов.

— Эх ты, — Дружинин сбросил руки Константинова с плеч, — паникер! Не ждал я от тебя. Да успокойся, в себя приди. Смотреть на тебя тошно.

— Вот что, Константинов, идите в штаб, там подождите меня, — послышался рядом спокойный голос.

Дружинин обернулся — рядом с ним стоял комиссар Чугунов. Приветственно подняв руки, подходили Колосков и Банников, чуть дальше виднелась грузная фигура Исаева.

Ссутулив плечи, Константинов медленно направился к КП. А летчики, не замечая его, начали оживленный разговор.

— Ты, Яша, возмужал, не узнать.

— Он у нас герой, трое уже на счету, на таран ходил, к двум орденам представлен, — говорил Борис.

— Да что там герой, делал то же, что и все.

— Нет, Яша, ты молодец. Вот тебе и «молодо-зелено». Стосковался по вас… Теперь вместе летать будем, догонять вас придется.