Второй случай с попугаем был посерьезнее, и тут перепугался не один попка, но и сам неустрашимый Однорукий комендант.

Государь Николай Павлович весьма часто посещал Петропавловскую крепость и ее собор - усыпальницу русских императоров. И каждый раз, встречаемый и провожаемый комендантом, государь непременно заходил к нему на несколько минут для деловых или просто приятных разговоров, потому что, после прежней немилости, стал он особо любить и жаловать Ивана Никитича. И попугая государь тоже очень хорошо знал.

Так вот, чтобы сделать лестный сюрприз своему императору и благодетелю, обучил Однорукий комендант своего попку отвечать на царские приветствия и вопросы. Николаю Павловичу эта шутка весьма понравилась и никогда не уставала забавлять его внимание. Только, бывало, изволит войти в комендантов кабинет, с аналоем пред образом и узкой холщовой походной кроватью в углу, сейчас же к попке своим могущественным голосом: "Здорово, попка!" А тот: "Здравия желаем, ваше императорское величество!" - "Кто я?" - "Государь и самодержец всея России!" И всегда смеяться добродушно изволил Николай Павлович. Но только раз приехал государь в крепость совсем в тяжелом расположении духа. Равнодушно поздоровался с караулом, рассеянно выслушал обедню. Погода, что ли, была такая особенно гадкая, петербургская, или дела отечественные не веселили... неизвестно. После обедни, по обыкновению, зашел к коменданту. Увидел попугая. И, больше по привычке, сказал ему: "Здравствуй, попка!" А попугай тоже в этот день находился, верно, в расстроенных чувствах, сидел кислый, сгорбившись, распушив перья. Ни слова на царское приветствие. Государь опять: "Здорово, попка". Тот опять молчит. Тогда государь для разнообразия изменил обращение. Спрашивает: "Кто я?" А попугай совсем из другого репертуара возьми да и брякни явственно: "Дур-рак!" Ивана Никитича, точно пороховую бочку, взорвало. Позор-то какой! Рванулся на попугая: "Голову оторву!" И давай за ним гоняться по кабинету: "Убью! своими собственными руками задушу подлую скотину! У меня в доме! Моему государю!

Не уйдешь ты, гадина, от моей руки!.." Император уж сам стал его успокаивать: "Оставь, Скобелев.