- Убеждайтесь. Бахметьев П. И. молча стал поглаживать Бахметьева К. Н. по голове, по лицу, по плечам, по рукам. Прикосновения были почти неуловимы, легкий ветерок. Счастья к этому моменту уже не было, увы, но трогательность была, хотелось плакать, и Бахметьев К. Н. едва сдерживался, чтобы не пустить слезу из того и другого глаза.

Бахметьев П. И. сказал:

- Бесконечно удивительный вы человек, Константин Николаевич!

- Это почему же? Бесконечно-то?

- Ну как же! Я пережил всего-навсего одну, тысяча девятьсот пятого года, революцию, но до сих пор мнится: усадьба горит, а вот баррикада через улицу, а вот карательный казачий отряд... У меня, признаться, осталось впечатление, что от революций, от русских особенно, люди меняют кожу. А может быть, и все остальное...

- Все может быть. - Я вот вас гладил, а про себя думал: вовремя я умер, вот

что... Вот если бы не люди придумывали идеи по своему образу и подобию, а,

наоборот, идеи придумывали бы людей - тогда дело другое... Можно было бы и

еще пожить. И пережить революции. - Нелегкое дело... Для нереволюционера.

А тогда позвольте, дорогой Константин Николаевич, дать вам в заключение

совет: будете умирать, умирайте раз и навсегда!

- Спасибо! - от души поблагодарил Бахметьева П. И. Бахметьев К. Н. Большое спасибо! Но - получится ли?

В порядке помощи больному (умирающему?) приходила к Бахметьеву К. Н. женщина Елизавета. Не так давно эта же женщина в этой же квартире, при том же хозяине жила в качестве полноценной сожительницы. Каким образом она в ту пору сюда попала - в какие календарные сроки, зимой или летом, - Бахметьев К. Н. не помнил, когда из этой квартиры вышла, вспомнить было затруднительно - она все реже стала Бахметьева К. Н. посещать, тем более ночевать у него. Но когда Бахметьев К. Н. засобирался в дорогу дальнюю, она бывать у него стала едва ли не ежедневно - кому-то надо было его собрать и проводить? Он в свое время не подозревал за ней такой способности.