- Сейчас, - сказал Крюгер.

Он отстегнул с груди полицейскую бляху и, наклонившись, краешком звезды приподнял ее.

Я сдвинул тяжелый металлический круг в сторону, и Крюгер направил луч фонаря в открывшееся отверстие.

Снизу на нас смотрело лицо.

Лицо ребенка, обрамленное светлыми, испачканными в грязи и потому потемневшими волосами.

- Похоже на куклу, - сказал Крюгер, задыхаясь.

- Это не кукла, - возразил я, отворачиваясь.

Я понял, что сделал то, о чем меня просила жена: я нашел малышку Боба Кинана.

Во всяком случае то, что от нее осталось.

5

Мы выловили из отстойника маленькую головку ребенка. Не стану описывать подробности этой процедуры. Пришлось воспользоваться черенком метлы, которую мы взяли у дворника из дома, находившегося поблизости.

После этого я прислонился к кирпичной стене перехода, повернувшись спиной к нашей находке. Крюгер похлопал меня по плечу:

- Ты в порядке, Геллер?

Облаченные в униформу люди охраняли голову, лежавшую на куске газеты, которую мы расстелили около отстойника. Они разглядывали ее, словно это был какой-нибудь экзотический экспонат.

- Почти расстался с ланчем, - пробормотал я.

- Ты побледнел, как задница ирландца.

- Ничего, я о'кей.

Крюгер зажал сигарету, его желтоватые глаза блеснули.

- Есть еще одна? - спросил я.

- Конечно.

Он извлек из кармана пачку "Лаки Страйк" и предложил мне. Я с жадностью схватил сигарету. Крюгер щелкнул зажигалкой, дал мне прикурить.

- Никогда раньше не замечал, что ты куришь, Геллер.

- Почти не курю. Раньше курил, когда был по другую сторону океана. Там все курили.

- Понимаю. Ты, я слышал, воевал на Гвадалканале.

- Да.

- Тяжко было?

- Так я считал вплоть до сегодняшнего вечера.

Он кивнул: