Монк был человеком среднего роста и крепкого сложения, однако в то время – на пятьдесят седьмом году жизни – уже склонным к полноте. Его смуглое лицо было довольно благообразным, с властной складкой рта контрастировал мягкий взгляд близоруких глаз. Большая голова с излишне короткой шеей покоилась на массивных плечах.

Когда Холлс вошел в комнату, Монк поднял взгляд, отложил перо и медленно встал, с, удивленным выражением наблюдая за быстро приближавшимся к нему посетителем. Когда их уже разделял только стол, он велел стражу удалиться и не сводил с него глаз, пока за ним не закрылась дверь. После этого Олбемарл, на чьем лице удивление теперь смешалось с беспокойством, протянул руку полковнику, несколько озадаченному подобным приемом. Правда, Холлс тут же вспомнил, что осторожность была доминирующей чертой в характере Джорджа Монка.

– Господи, Рэндал! Это в самом деле вы?

– Неужели я так изменился за десять лет, что вам приходится об этом спрашивать?

– Десять лет! – задумчиво промолвил герцог, и его мягкие, почти печальные глаза окинули визитера с головы до. ног. Рука его крепко стиснула руку полковника. – Садитесь, дружище. – Он указал Холлсу на кресло у стола, стоящее напротив его собственного.

Холлс сел, отодвинув вперед эфес шпаги и положив шляпу на пол. Герцог вновь занял свое место с той же медлительностью, с какой недавно поднялся с него.

– Вы становитесь похожим на отца, – промолвил он наконец.

– Значит, я с возрастом не только теряю, но и приобретаю кое-что.

Рэндал Холлс-старший был ближайшим другом Монка. Будучи уроженцами Потриджа в графстве Девон, они росли вместе. И хотя позже их разделили политические убеждения – в те далекие дни Монк служил королю, а Холлс, будучи республиканцем, поддерживал парламент – они оставались друзьями. Когда Монк в 1646 году принял от Кромвеля

Мысль об этом мелькнула в голове герцога, который не удержался, от того, чтобы высказать ее.