Наши читатели увидят, что после 24 февраля

Мы по-прежнему любим тех, кого мы любили; мы уже не боимся тех, кого мы боялись; мы как никогда презираем тех, кого презирали.

И в нашем творчестве, как и в нас самих, не изменилось ничего; быть может, и в нашем творчестве, как и в нас самих, одной морщиной и одним рубцом стало больше. Вот и все.

Нами написано уже около четырехсот томов. Мы изучили множество веков, мы воскресили множество действующих лиц, восхищенных тем, что они восстали из мертвых в великий день опубликования книги.

И вот, мы заклинаем этот мир, населенный призраками: пусть он скажет, приносили ли мы когда-нибудь в жертву нашему времени его преступления, его пороки или же его добродетели; о королях, о вельможах, о народе мы всегда говорили правду или то, что мы считали правдой; и если мертвые имеют такие же права, как живые, то как мы не причинили никакого ущерба живым, так не причинили никакого ущерба и мертвым.

Есть сердца, для которых всякое несчастье священно, всякое крушение почтенно; уходит человек из жизни или сходит с престола – уважение заставляет их склониться перед открытой могилой или перед разбитой короной.

Когда мы написали заглавие вверху первой страницы этой книги, это отнюдь не был, скажем откровенно, свободный выбор темы, продиктовавший нам это заглавие: это пробил его час, это пришла его очередь; хронология нерушима: за 1774 годом неизбежно следует 1784 год за «Джузеппе Бальзамо» – «Ожерелье королевы».

Но пусть будет спокойна самая чуткая совесть: именно потому, что сегодня можно говорить все, историк будет цензором поэта. Не будет сказано ничего дерзкого о королеве-женщине, ничего сомнительного о королеве-мученице. Мы живописуем человеческие слабости, королевскую гордость, это правда, но живописуем как художники-идеалисты, которые умеют добиться сходства, взяв лучшие черты модели, как художник по имени Ангел, который в любимой женщине обрел Мадонну