И так как есть причины, по которым Рагнар не может поехать туда, а я не могу послать человека низкого происхождения, я прошу вас сделать мне одолжение и, сев в лодку, отправиться в Лесё, чтобы привезти от меня в качестве подарка дочери Атальбранда шкуру этого медведя, которая, я надеюсь, пригодится ей и мне в течение многих предстоящих лет в качестве одеяла, что прикроет нас зимой. Скажите ей, что благодаря богам и Фрейдисе, моей нянюшке, я остался жив, хотя все уже считали, что я должен умереть. Скажите, что я надеюсь быть здоровым к нашей свадьбе в день празднества Весны, который не за горами. Передайте ей также, что я во время болезни мечтал только о ней и что я надеюсь, она тоже иногда вспоминает обо мне.

— Да, конечно, я отправлюсь в Лесё, — согласился Стейнар, — и добавил он с дружеским смехом. — Я давно уже хотел увидеть эту вашу Идуну и узнать, действительно ли она прекрасна, как вы говорите. А заодно и то, что в ней так не нравится Рагнару.

— Будьте осторожны, чтобы она не показалась вам слишком красивой, — вмешалась Фрейдиса, которая, как всегда, была рядом со мной.

— Как это может быть, если она предназначена Олафу? — удивился Стейнар и вышел, чтобы подготовиться к поездке.

— Что вы имели в виду, говоря эти слова? — полюбопытствовал я, когда он вышел.

— Ни много ни мало, — Фрейдиса пожала в ответ плечами. — Идуна — восхитительный цветок, не так ли? Стейнар тоже красивый малый. О какой братской дружбе может он говорить, если он в том возрасте, когда мужчина ищет женщину, а женщина привлекает мужчину?

— Перестаньте говорить загадками, Фрейдиса. Вы забыли, что Идуна — моя невеста, а Стейнар — мой молочный брат? Да я за них готов один провести неделю в море!

— Конечно, Олаф, ведь вы молоды и глупы, и вообще это так на вас похоже. А теперь выпейте-ка бульон, и я, кого некоторые называют умной женщиной, а другие — ведьмой, скажу вам, что завтра вы сможете встать с постели и посидеть на солнышке, если оно выглянет.