Семейство Кинана занимало весь первый этаж, состоявший из семи просторных комнат. Заработок Боба Кинана позволял ему неплохо обустроиться.

Однако в настоящий момент у него появились проблемы.

Он встретил меня у входа в дом, одетый в рубашку с короткими рукавами, без галстука. Его побледневшее лицо осунулось, в глазах сквозила тревога. Было заметно, что случившееся этой ночью резко состарило сорокалетнего мужчину лет на десять.

— Спасибо, Нат, — сказал он, нетерпеливо пожимая мне руку, — спасибо, что приехал.

— Как иначе, Боб, — ответил я.

Он провел меня через скромные, но со вкусом обставленные комнаты.

— Загляни сюда, — сказал он, показывая рукой на дверь.

Я вошел в комнату, это была детская, оклеенная розовыми в цветочек обоями. Здесь стояла изящная деревянная кроватка, рядом, на коврике, шлепанцы. Постель была не разобрана. На полке рассажены куклы. В распахнутое окно с озера залетал ветер, колыхавший легкие занавески.

— Это комната Джоэн, — произнес он так, словно это могло мне что-то объяснить.

— Твоей дочери?

Он кивнул:

— Младшей из двух моих дочерей. Джейн с матерью сейчас на кухне.

— А где же сама Джоэн, Боб? — поинтересовался я.

— Исчезла, — проговорил он. Затем, сглотнув комок, застрявший в горле, добавил: — Взгляни на это.

Он подошел к окну и указал на грязный лист бумаги, лежавший на полу. Я приблизился, опустился на колено и не стал его поднимать. Четко напечатанные на нем слова можно было прочитать без особого труда.

«Приготовь 20 000 долларов и жди указаний. Не вздумай обращаться в ФБР или полицию. Банкноты по пять и десять долларов. Сожги эту записку ради спасения дочери!»

Поднявшись, я вздохнул, посмотрел в широко раскрытые, полные отчаяния глаза Боба Кинана и спросил:

— Ты не вызвал полицию?

— Нет. Ни полицию, ни ФБР. Я позвонил тебе.

Я опять спросил, но уже с раздражением:

— Ради всего святого, почему?