— При чем тут ферзи, ладьи, слоны?

— Стоя на нижней доске в крайнем ряду, они способны заглядывать через наши пешечъи головы на доски, расположенные над нами, в другой, сопредельный мир или в будущее, которое для вас выглядит печально. Не так ли? Вам мат в два хода.

— Ну, это вы просто заморочили мне голову своей чепухой.

— Не знаю, как вас, а меня заинтересовал сам образ человека, способного видеть будущее, пусть и считающего, что это даровано ему свыше. Он интересен сам по себе.

— И вы решили познакомить меня с ним?

— Да, через повесть.

— Ну, ну!.. Посмотрим, как говорил…

— Алехин по другому поводу! — закончил я за него.

— Вот уж он таких просчетов не допустил бы…

— Каких просчетов?

— Как у вашего Нострадамуса, знакомого с математикой и чуть ли не с теорией вероятностей. А кое-что у него не сходится.

— Что вы имеете в виду?

— Хотя бы конец света, который он в послании к своему сыну Цезарю называет в 3797 году. Не так ли?

— Да, насколько я помню. Но вы-то откуда помните?

— Я многое помню. Например, скрупулезные вычисления вашего мудрого Нострадамуса библейских событий, начиная с сотворения мира в строгом соответствии с библейским сказанием- 4173 год, включая сюда такие события, как всемирный потоп, построение Ноем на 600-м году его жизни ковчега (почтенный был строитель!), вычислена даже дата сооружения храма царя Соломона. А вот 70 миллионов лет после гибели ящеров, живших и до этого немало миллионов лет, не учтены вашим Нострадамусом.

— Он не мог высказывать чего-либо, противоречащего Библии. Инквизиция и так с подозрением относилась к нему.

— Допустим. Вернемся к концу света в 3797 году. А где же ваш параллельный мир, который, несмотря на конец света, благополучно процветает вопреки и Нострадамусу, и предку его Иоанну Богослову с их пророчествами об Апокалипсисе?