– Вот ты и шагай на фронт, – логично рассудила вахтерша. – Благо и фронт-то недалек отсюда: к вечеру доберешься…

Такие сцены повторялись в конторе Рыбного порта изо дня в день. Вот и сегодня, когда в небе еще не успели погаснуть бледные зарницы полярного сияния, в проходной уже стали собираться женщины, молодые и старые, красивые и дурные, некоторые – в пальто, а больше – в ватниках.

Разбухшая от сырости дверь, с веревкой и блоком, заменявшими пружину, поминутно хлопала, впуская внутрь клубы морозного воздуха, а висевшая на веревке балластина тяжело рушилась на пол.

Приходили все новые женщины, и каждая еще с порога спрашивала:

– «Аскольд» не вернулся?..

Вот уже больше месяца траулер «Аскольд» находился в открытом океане на промысле, и эти женщины – матери, жены и сестры рыбаков – несколько дней подряд приходили в контору справляться о судьбе корабля.

Обычно раньше всех появлялась в конторе жена аскольдовского боцмана Мацуты Полина Ивановна, или попросту, как все ее звали, тетя Поля, – высокая дородная женщина с приятным, немного скуластым лицом…

До войны тетя Поля, первая из рыбачек, ходила вместе с мужем в открытое море. Не отставая от мужчин, она голыми руками шкерила на морозе рыбу, часами простаивала в трюмах, посыпая солью тресковые пласты, и за это приобрела среди команд траулеров известность, какая не снилась ни одной рыбачке. В порту даже поговаривали, что Полине Ивановне надо бы служить боцманом вместо мужа – настолько тот был тих, скромен и почти незаметен, настолько сама тетя Поля была энергична, упряма и остра на язык. Но зато для своих рыбачек она была лучше родной матери: к ней они всегда несли свои радости и беды, и Полина Ивановна принимала все близко к сердцу, как свое кровное, наболевшее.

Появляясь в конторе, тетя Поля всегда первым делом просовывала свою голову в окошечко диспетчера.