Двое шли, держась у мокрой стены. Их единила спиртовая мокрель, дождившая сейчас в их капиллярах.

- Послушай,- сказал один, подняв глаза к седьмому этажу и щуря их,что это там вверху, вроде пчелиной летки, а сверху какие-то знаки? Пенсне у меня не помню где, да и задождит стекла.

Второй, подняв голову, долго всматривался в освещенное - над темным еще не разжегшим огней домом - окно:

- Касса. Что за черт! Касса. А о чем касса, для чего, для кого?

- Гм, и заметь, весь дом без огней, а она как Касс - - - иопея, созвездием оброненная.

- Да, до седьмого. И без пожарной лестницы до нее, до получки, никак.

- Никак. И только свету, что в окне... кассы, Кассиопеи. Пойдем выпьем.

- Дождина проклятый. Пойдем вдождим. Ужо подожди.

Узкой желтой щелью поднятое над сумерками улиц оконце продолжало маячить навстречу медленно всасывающейся в воздух черной ночи.

1933