На спинке стула, стоящего возле обеденного стола, висела женская ночная рубашка, а на сиденье лежали трусики и лифчик.

Если бы в квартире жил мужчина, подумал молодой человек, вряд ли эти предметы оставались при дневном свете.

В квартире никого не было, молодой человек разглядывал книжные полки, прочитывая названия, как вдруг услышал шум - что-то упало, судя по всему, на кухне, ему невидимой... В комнату вошла большая черная кошка, держа в зубах - трепыхающуюся мышь. Кошка улеглась посреди комнаты, не выпуская из пасти своей жертвы. Она постукивала полухвостом и жмурила глаза от падающего в комнату солнечного света. Мышь, по всей видимости, еще была жива - она дергала лапками и изредка попискивала.

Кошка испытывает огромное наслаждение, надкусив ниточку мышиной жизни. Она переворачивается на спину, вытягивается и выгибает дугой спину; ей хочется заорать детски мартовским гласом, но вдруг она слышит, как в замок вставляется ключ, как открывается входная дверь и женский голос говорит: "Вытри ноги".

Кошка вскакивает на лапы, смотрит на голос, сжимает челюсти, и ниточка мышиной жизни обрывается. На полу капелька крови. Кошка роняет ненужную мышь и, вскочив на подоконник, принимается вылизывать свои черную шкурку.

В комнату входит девочка на тонких ножках, в школьной форме и с ранцем за спиной. Она видит на полу дохлую мышь и, взмахнув руками, кричит:

- Мама! Мама! Шмака опять задушила мышь!..

Девочка подбегает к окну, пытаясь поймать кошку. Но кошка увертывается, спрыгивает с подоконника и исчезает под кроватью.

- Какая ты гадина, Шмака! Живодерка!..

- Нельзя так говорить! - слышится голос матери, и в комнату входит женщина. Она держит в руках веник и совок. - Сколько раз можно повторять, что ругаться девочкам не полагается!

Девочка садится на кровать, отпихивая от себя плюшевого зайца.

- А что она... - смотрит на мышь и плачет, скорее от злости на кошку, нежели от жалости к мышке.