Читая об этих подарках, может быть, кто-нибудь удивленно спросит: «Да кто же жаднее, белокожий или краснокожий?»

Отвечу на это: «Оба мы стоили друг друга, и если мой багаж увеличивался от подарков Тайропу, то и он немало перебрал у меня, особенно выпил водки».

Обычно каждый визит краснокожего друга заканчивался тем, что я вытаскивал новую бутылку тафии, которая разливалась в два огромных стакана. Мы чокались, и Тайропу залпом осушал свою посудину. Затем, так как я питаю отвращение к любым спиртным напиткам, он невзначай брался за мой стакан и, со словами: «За твое здоровье, кум!» — живо опрокидывал его себе в рот.

За тафией следовало крепкое рукопожатие, и довольный индеец уходил домой.

В одно из таких посещений, после обычного возлияния, я подал гостю пачку табаку и невозмутимо прибавил:

— Теперь, Тайропу, принеси мне свою куи-дару (дубину). Я дам тебе за нее все, чего ты хочешь. Слышишь? Да приноси поскорей: я непременно хочу ее иметь.

Прояснившееся от табака и водки лицо моего приятеля вдруг потемнело, и он глухим голосом отвечал:

— Ты хорошо знаешь, что я не могу… Это куи-дару Иопи. Я убил его… Нет, кум, проси чего хочешь, а этого я не могу дать тебе.

Этот отказ, столь странный для обычно уступчивого индейца, подзадорил мое любопытство, и я еще сильней захотел эту дубину.

С виду куи-дару Иопи ничем не отличалось от массы других дубинок. Это был кусок железного дерева длиной четверти три, а толщиной с добрую жердь. Его четырехугольные бока были гладко обточены и оканчивались утолщением кубической формы.

Смертоносное орудие было обвязано куском хлопка, на котором виднелись какие-то красные пятна. Ясное дело, с ним была соединена какая-то легенда, но упрямый краснокожий не отдавал дубинки и не соглашался рассказать ее истории. Я просто не узнавал в этом упрямце доброго и услужливого вождя аруагов.