– Доктор Пирсон! Доктор Пирсон! Лишь тогда, когда она поравнялась с ним, главный патологоанатом больницы остановился.

– Ну, чего вам? – передвинув сигарету из одного угла рта в другой, недовольно спросил он.

Сухонькая маленькая пятидесятидвухлетняя мисс Милдред, являвшая собой классический образ старой девы, тщетно пыталась увеличить свой рост с помощью непомерно высоких каблуков. Она побаивалась грубоватого доктора Пирсона. Но больничная документация, протоколы вскрытий, истории болезней за долгие годы работы в больнице стали ее жизнью. Поборов робость, она храбро приступила к делу:

– Необходимо подписать протокол вскрытия, доктор Пирсон. Отдел здравоохранения требует дополнительные экземпляры.

– В другой раз. Мне сейчас некогда. – Доктор Пирсон был сегодня не в лучшем расположении духа. Но маленькая мисс Милдред не собиралась отступать – она гонялась за ним уже три дня. И Пирсону пришлось сдаться.

– Это что? Я должен знать, что вы мне здесь подсовываете.

– Это история болезни Хоудена.

– Кто такой? Не помню. – Пирсон еле сдерживал себя.

– Помните, рабочий-мостостроитель, сорвался с арки моста во время работы? Представители компании пытались утверждать, что всему виной сердечный приступ, а техника безопасности здесь ни при чем, – терпеливо напомнила ему мисс Милдред.

– Угу, – буркнул себе под нос Пирсон. Пока он подписывал документы, мисс Милдред, раз начав, считала своим долгом продолжить пояснения. Она во всем любила порядок.

– Вскрытие, однако, показало, что сердце у него совершенно здоровое и причина падения совсем не в том…

– Достаточно, знаю, – оборвал ее Пирсон. – Несчастный случай, жене полагается пенсия.

Он поставил еще одну подпись, роняя пепел сигареты на бумаги. Сегодня следы завтрака на его галстуке были заметнее обычного. «Интересно, когда он причесывался в последний раз?» – подумала мисс Милдред. Внешний вид доктора Пирсона давно стал притчей во языцех. С тех пор как десять лет назад умерла его жена, он совсем перестал обращать внимание на свою внешность. Сейчас, когда доктору Пирсону было уже шестьдесят шесть, его скорее можно было принять за бродягу, чем за руководителя одного из важнейших отделений больницы.