– Так это четверть века назад было!

– Именно. Вы не заражены современными предрассудками. В советские времена фантазии о призраках сочли бы неостроумными. «Боспор» для вас почти дом родной. Кому как не вам…

– А если здесь обычная уголовная шайка орудует? Перережут мне глотку, мобильник заберут, да и дело с концом.

– Обычных мы бы давно взяли, – тоскливо сказал Синельщиков. – Нет здесь обычных. Камеры слежения, наружное наблюдение, охрана – вы же понимаете… Вы про наших пропавших сотрудников подумайте. Хоть какую-нибудь зацепку дайте.

Глядя, как следователь пытается снять с ручки плотно севший колпачок, Андрей неожиданно понял, что Синельщикову страшно. Очень страшно. Кажется, у него даже колено дрожит. То-то стол скрытно вибрирует. Неужели это пустой «Боспор» на мента так давит?

– Так, принципиальные вопросы мы решили, – сказал Александр Александрович. – Вы, товарищ следователь, езжайте, готовьте группу наблюдения и поддержки. А мы с Андреем Сергеевичем мигом детали обсудим.

Синельщиков вышел, судорожно зажав под мышкой папку. Андрей прислушался к шагам, мгновенно угасшим на мягком покрытии:

– Дойдет сам-то?

– Дойдет. – Александр Александрович посмотрел на грязную кофейную чашку, забытую на столе, вероятно, еще удравшим HR-менеджером. – Знаете, Андрей, мы с вами довольно толстокожие, но это не дает нам право бегло судить о других.

– Виноват. Я только сейчас допер, как его крутит. Так нужно это трудовое соглашение подписывать?

– Да черт с ним. Сбежать вам все равно никто не запретит. Все обойдется – свои три тысячи обязательно получите. Сейчас двенадцать дня – подойдут эксплуатационники, пройдитесь с ними по техслужбам. Потом домой езжайте, отдохните. Явитесь сюда к 21.00. На дверях будут ждать охранник и представитель группы прикрытия. Машину за вами прислать?