– Ты зачем это делаешь? – пробормотал Марик, осторожно отползая.

– Так что с ними еще делать? – Маньяк, деловито перехватывая топор, направился к молодому охраннику. – Ты же сам знаешь, что правда за нами.

Громче кричали у магазинов. Топали многоного – явно берцы.

– Убьют тебя, – пробормотал Марик.

– Конечно, – согласился маньяк.

Марик отчетливо видел его лицо: побитое, в кровавых брызгах, но удивительно спокойное. И как это… одухотворенное. Наконец вспомнилось – ориентировка. Точь-в-точь так описывали.

Больной мужик метнулся к Марику. Для тучного человека предпенсионного возраста он двигался просто непостижимо быстро. Блестела прожженная и залитая кровью броня кожаной куртки. Палач древний…

Марик рванулся прочь, под берцем оказалась коробка… упал на колено, опрокидываясь под жалкую защиту стеллажа, сгреб коробку с куклой, выставил…

Маньяк пинком выбил коробку с синеокой красавицей, деловито примерился… Тут на него с верхней полки прыгнул большущий розовый медведь. Сам прыгнул, широко растопырив короткие лапы, – это Марик видел отчетливо. Окровавленный окосевший мужик раздраженно отпихнул мягкого врага. Тут от касс начали стрелять: хлопки «макаровых», короткие очереди АКСУ…

– Не в голову! Не в голову!!! – выл Марик, засовывая собственную башку под коробку с дорогим ярким трейлером. – Он больной, больной!!!

* * *

– Дорогу! Дорогу! – Старший маневренной группы ФСПП расталкивал людей. У входа столпилось несколько тысяч человек. Надо бы было к служебному подъезжать, но на Орджоникидзе стояла сплошная пробка. Полиция с оцеплением еще не подсуетилась…

– Дорогу, суки! – Путь сквозь толпу приходилось попросту пробивать. Медики спецбригады ФСПП, чей экипаж так счастливо оказался рядышком, на Косыгина, отставали, отягощенные кофрами с портативным томографом и тяжеленным «двуликим анусом».