Трраах! — словно в ответ на его мысли, ахнул откуда-то выстрел.

И сразу отозвалось и из окон и с улицы.

С красного дома на тротуар полетела штукатурка, и легкими облачками по стене закружилась пыль. В окнах жалобно зазвенели стекла. Мальчишки судорожно заметались между лавчонками и ларями. Василий плотно прижался к стене в темном углу. Кто-то, громко топая, бежал по ряду.

Когда Василий снова выглянул из-за лавочки, у окон в красном доме никого уже не было видно. Только рабочий в синем картузе по-прежнему лежал на подоконнике, высматривал и целился куда-то.

Осторожно, по-кошачьи крадучись, люди в серых шинелях и «синие» студенты пошли к самому углу. Видно было, как они, стреляя по врагу и подбадривая друг друга, шли ближе. Когда они подошли к самому углу, Василий увидел, что впереди всех идет офицер с золотыми погонами. Молодой, в франтовской фуражке и хорошо сшитой шинели. На левой руке у него темнела перчатка, а правая — белая, без перчатки, — судорожно вцепилась в ствол винтовки. Офицер, согнувшись и посматривая на красный дом, шел открыто. Рабочий в синей фуражке повернулся и прицелился в офицера.

«Убьет сейчас?» — подумал Василий.

Сердце у него сжалось и замерло… Не мигая, как окаменевший, он стал следить за офицером.

Трах! — грохнуло из окна.

Офицер дернул головой назад, выпустил винтовку и, сделав шаг в сторону, запутался в полах шинели и упал.

— Так! — вслух сказал кто-то здесь, рядом с Василием.

— Убил, убил офицера! — резко закричал мальчишка, сидевший за ларем, и нетерпеливо выпрыгнул на мостовую. — В голову! Ей-богу, в голову.

В рядах юнкеров произошло замешательство. Они еще теснее прислонились к стене и остановились. Только двое ближних прыжками подскочили к офицеру, взяли под руки и осторожно вдоль стены понесли прочь.