— Вот тоже воитель! — сердито проворчал Ясы-Басы ему вслед. — «Юнкерей бить»… Морда!.. Понимает ли он, что к чему? Тут умные люди не разберутся, а он тоже суется.

У Василия завозилось под ложечкой злое чувство: ясно, что призывы большевиков на последних бурных митингах нашли в толпе отклик, если даже пьяница и дурак Леонтий Рыжов побежал за винтовкой.

«Ну что же, поборемся», — задорно подумал он, невольно выпрямляясь, и со смехом, уже вслух сказал, обращаясь к сапожнику:

— Ну, Кузьма Василич, идемте же!

— Куда? — изумился Ясы-Басы.

— А туда, с большевиками биться, — махнул рукой Василий в сторону города.

Сапожник посмотрел на него с удивлением.

— Что вы?.. Куда уж мне?.. Да и потом… и вам бы… ходить-то не надо.

— Это почему же? — нахмурился Василий.

— Дело-то больно серьезное. Убить могут и все такое. А главное… — Ясы-Басы запнулся, посмотрел себе под ноги и нервно потеребил усы.

— Что главное?

— Главное, правды-то настоящей… ведь никто не знает. Послушал я митинги ваши… У всех есть правда, и ни у кого ее нет… А где она, настоящая-то? Как же я пойду стрелять в живого человека, если я не знаю настоящей правды? Вы про это подумали? — Сапожник пристально посмотрел прямо в глаза Василию. — Вот пойдете биться… А может, вы против правды пойдете?

— Э, вы все про старое. Хулиганы вылезли из нор, а вы говорите о правде? Бросьте! — нетерпеливо махнул Василий рукой и быстро пошел от ворот домой.

Для него вопрос о борьбе с большевиками был давно решен. С большевизмом в страну хлынул мутный поток. С ним надо бороться. Какая же еще может быть другая правда?..

Минут пять спустя он, натягивая кожаные перчатки, решительно сбежал с крыльца, уже одетый. За ним из двери выбежала мать.

— Вернись, тебе говорю! Вернись! — кричала она.

Но Василий не ответил, даже не оглянулся и резко хлопнул калиткой.