По неуловимым, ему одному известным знакам, полушубочный старичок вылавливал нужных людей. Столь же легко, с какой–то фокуснической ловкостью, он извлекал из снабженческих недр доски, гвозди, бензин. Может быть, на свирепых прожженных снабженцев просто действовал его вид поседевшего в тишине рыбалок человека с безмятежным взглядом детских глаз?

8

В середине мая лед на реке вздулся синим китовым горбом. Синий кит стремительно рвался к морю. Каждый день лед был разным – чертовски голубым, как море на курортных проспектах, или трупно–серым и ноздреватым в пасмурные дни. Потом за одну ночь потрескался и стал похож на издыхающую черепаху.

В этот день они кончили делать десятую лодку. Они делали эти немудрящие плоскодонные неводники день за днем. По договору с колхозом, который должен был платить за каждую плоскодонку по двести рублей. Они шлепали их, как блины, по готовому трафарету. Для бригады требовалось от силы два неводника, и, когда они начали третий, Оспатый Федор спросил:

– Третий для запаса?

– А ты стучи, стучи, – сказал дед. – В договоре не сказано, сколько неводников. Сказано, колхоз обязуется купить. – Славка Бенд зыркнул на деда глазами и зачастил топором.

– Ушлый у нас дед, а? – спросил Колька Муханов.

– Ха–ха–ха, – раскатился Толик. – Ушлый дед. Очень ушлый, хороший дед.

– Две тысячи – хорошая цена, Федюша, хорошая, – сказал дед. – Мы за двести, за двести рублей их у себя делали.

Четыре доски на дно, две на борта. Дед в полушубочке все похаживал с неизменным прутиком или палочкой, и было приятно смотреть на его белую голову, чистое, в загорелых здоровых морщинках лицо и слушать:

– А дощечка не та. Во–он лежит хорошая.

Неводники были готовы, они развели огонь под котлом со смолой и мазали их борта длинными рогожными кистями.