Прямо по центру Китама на льдине плыл бродячий лагерь. Стояли какие–то бочки, был виден тюк, и около него лежала упряжка собак. Человек сидел на перевернутой парте и невозмутимо курил трубку, как будто именно так вот и положено было плыть на льдине по весеннему Китаму.

– Чукча, ребята, – выдохнул Братка. – Куда тебя черти несут! – закричал он.

Чукча вынул изо рта трубку и помахал ею в воздухе.

Они быстро столкнули на воду два неводника и погребли к льдине.

– Этти

Санька Канаев, совершенно обалдев от удивления, помогал перекатить в лодку бочки, перетащить нарту, потом сел чукча.

Собаки попрыгали следом сами.

У берега собаки сразу выскочили из лодки и стали описывать по земле молчаливые яростные круги и, лишь утомившись, уселись около хозяина, высунув языки, с тяжело раздутыми косматыми боками. Чучка с лучезарной улыбкой пожал всем руки и сел на землю, бронзоволицый бог земли.

– Рыбку ловил, – сказал он наконец и махнул трубочкой куда–то на далекие хребты.

Славка Бенд шагнул и стал заинтересованно приподнимать брезент на одной бочке.

Все три бочки были наполнены равномерным красномясым гольцом. Дед только кинул на бочки взгляд и остался стоять на месте, понятливо кивнул два раза головой.

– Ах ты, чукча, – затарахтел Толик. – Ах ты, чукча, как тебя звать, а? А ловил ты, слушай, как? Расскажи.

– Вот, – сказал чукча и, засунув руку за вырез кухлянки, пошарил там немного и вытащил леску, намотанную на рогульку. Крючок был покрыт красной тряпочкой.

– Весна. Очень голодная рыба. Я лунку сделал и так, – он подергал воображаемую леску. – Очень хватает. – И вздохнул сожалительно. – Жалко, бочек мало. Соли совсем взял мало.

Он еще покурил немного и ушел в поселок, легко косолапя по кочкам. Собаки тащили за ним следом пустую нарту.