– Сколько, по вашим прикидкам, вы огребете за ночь?

– Максимум полмиллиона долларов, – осторожно ответила Дженни. – Но организаторы слизнут немалую долю. Затем мы, конечно, отстегнем «Лабиринту» его часть. Словом, расходы будут немалые.

– Так сколько же достанется жадным горячим ручкам Каддлс?

– Это последнее выступление тура. В целом за весь тур она должна получить примерно семьдесят пять кусков.

– Вроде не много, – прикинул я.

– Так и есть, – пожала она плечами. – В любом случае такое турне не приносит больших доходов. Но по ходу его всюду продаются записи, кассеты и все такое.

– Ясное дело. А вы, как ее менеджер, получаете свой процент?

– Не ваше собачье дело, – огрызнулась моя собеседница. – Но вы правы. Пятнадцать процентов. Я составляю контракты, вожусь с адвокатами, но это далеко не все – мне приходится возиться еще и с Каддлс. – Внезапно дернувшись, она оцепенела и уставилась на меня.

– Понимаю, – успокоил я ее. – Что касается последнего, вы всего лишь фигурально выразились.

– В таком случае Нина не моргнув глазом перерезала бы мне глотку. – Она неохотно усмехнулась. – У нее это не просто ревность, а настоящая паранойя!

– Как по-вашему, Каддлс догадывается, кто в родном городе может угрожать ей смертью?

– Даже если и догадывается, мне ничего не говорила. – Дженни пожала плечами. – Надеюсь, завтра утром вам она все выложит.

– Хотелось бы. Иначе нас ждут довольно мрачные пять дней.

Дженни щелкнула пальцами, подзывая пробегавшего официанта.

– Мне еще раз того же, – ткнула она пальцем в имитацию половинки кокосового ореха. – Хотя тащите сразу два. Мне понравилось, в них есть что-то странное.

Официант вопросительно посмотрел на меня.

– А мне еще один странный бурбон. Со льдом, – попросил я.

В течение следующего получаса, пока я тянул мой второй бурбон, Дженни Копчек расправилась с пятью ромовыми коктейлями, которые ни в малейшей степени на ней не отразились.