— Ах ты, сукин сын, — сказала ему Доротея, — да я никому не принадлежу.

— Так кто же ты, прости-господи? — спросил он. — А я считал, что ты человек морально устойчивый. — Он вцепился ей в плечо. — Ты же все время говоришь, что хочешь снова выйти замуж и иметь детей.

Это была одна из любимых тем Доротеи. Она высвободилась из его пальцев.

— Убери свои крючья. Ты думаешь, что можешь бросаться словами?

— Я хочу на тебе жениться.

— Да пошел ты.

Ссора окончилась тем, что Пелли уложил Доротею в постель. Но ничего не получилось.

Он не мог выбросить свою неудачу из головы. Снова и снова извинялся перед Доротеей. Мольба о прощении читалась на его лице. Я однажды вечером слышал, как они разговаривали в углу и, по-моему, он хотел, чтобы я их слышал, так как говорил достаточно громко.

— Понимаешь, я в свое время был силен, — говорил он. — Мальчишкой я столько этим занимался, что нажил себе болячку, пришлось пойти к доктору, правда-правда. Я понимаю, ты не можешь мне поверить, но, право же, я был что надо.

Доротея прижалась к нему, ее большие глаза были полны сочувствия.

— Ради Бога, Мартин, я не держу на тебя зла.

— У меня это наследственное. Ты мне не веришь?

— Отчего же, верю.

— Доротея, ты — первый класс. — Он сжал ее запястья своими большими лапами. — Говорю тебе: я был что надо. И снова буду что надо.

— Никто никуда не торопится. Послушай, был у меня один малый. Лучше его не сыщешь, а вначале он был как ты.

Доротея преисполнилась нежности к нему. Их роман начался с уверенности в его несостоятельности. Пелли стал бы одним из «придворных» в «Опохмелке», если бы многократно не угощал нас. Вечерам Доротеи с другими мужчинами пришел конец. Теперь ее богатых друзей приглашали в дом, и они часами играли в «Призрак», а Пелли с мрачным видом делал все, чтобы избавиться от нового посетителя. Дело кончилось тем, что все признали его в качестве нового дружка Доротеи. И вот однажды ночью бывшая хористка-толстуха позвонила мне и взволнованно объявила: