За кирпичными, скрепленными цементом стенами или деревянными палисадами виднелся домик — зеленый, желтый, розовый, оранжевый или малиновый и едва ли какого-либо иного цвета, причем подход к нему скрыт кустами в ярких цветах. Въехав в ворота «Яхт-клуба», самого большого и, следовательно, самого фешенебельного отеля на курорте, ты несколько ярдов движешься дальше по извилистой дороге, ожидая увидеть в конце ее особняк, а вместо него оказываешься под навесом для автомобилей у бассейна, напоминающего по форме кофейный столик, окруженный купальными кабинками с закругленными стенами и столиками из канасты, и рядом — несколько теннисных кортов на единственной в этой части Калифорнии лужайке. Вечером можно побродить по желтым дорожкам, что пересекают вьющуюся маленькую искусственную речку, освещенным японскими фонариками, подвешенными к тропическим деревьям, пройти мимо разбросанных вдоль дорожек гостевых бунгало, чьи двери пастельных тонов дополняют неразбериху в этом лабиринте.

Я выбросил часть моего состояния в четырнадцать тысяч долларов на проживание в «Яхт-клубе», пока не выбрал дом, который снимал все время, когда находился в Дезер-д'Ор. Я мог бы описать мой дом во всех подробностях, но какой в том смысл? Он был, как и большинство домов на этом курорте, конечно, современным, похожим на ферму, с легкой мебелью и коврами, напоминающими на ощупь шерсть пуделя; стоял он в саду, окруженном стеной — стандартной особенностью местной архитектуры; стены дома, выходившие на пустыню, были стеклянные, что позволяло любоваться песками цвета охры и лиловыми горами, однако дома стояли так близко друг к другу, что строителям пришлось обносить каждый из них забором, отчего кажется, будто живешь в комнате, где стенами являются зеркала. В моем доме, например, напротив стены из зеркального стекла висело двадцатифутовое зеркало. И где бы я ни стоял в гостиной, мне отовсюду виден был мой арендованный сад с его цветами пустыни и одинокой юккой.