- Ужасные дома. В пять, в шесть, а то и семь этажей. Видишь вот ту сосну?

- Самую большую? Вижу.

- Так вот такие высокие дома. И сверху донизу набиты людьми. Живут эти люди в маленьких конурках, точно птицы в клетках, человек по десяти в каждой, так что всем и воздуху-то не хватает. А другие внизу живут, под самой землей, в сырости и холоде; случается, что солнца у себя в комнате круглый год не видят.

- Ну, уж я б ни за что не променяла своего леса на ваш город, - сказала Олеся, покачав головой. - Я и в Степань-то приду на базар, так мне противно сделается. Толкаются, шумят, бранятся... И такая меня тоска возьмет за лесом, - так бы бросила все и без оглядки побежала... Бог с ним, с городом вашим, не стала бы я там жить никогда.

- Ну, а если твой муж будет из города? - спросил я с легкой улыбкой.

Ее брови нахмурились, и тонкие ноздри дрогнули.

- Вот еще! - сказала она с пренебрежением. - Никакого мне мужа не надо.

- Это ты теперь только так говоришь, Олеся. Почти все девушки то же самое говорят и все же замуж выходят. Подожди немного: встретишься с кем-нибудь, полюбишь - тогда не только в город, а на край света с ним пойдешь.

- Ах, нет, нет... пожалуйста, не будем об этом, - досадливо отмахнулась она. - Ну к чему этот разговор?.. Прошу вас, не надо.

- Какая ты смешная, Олеся. Неужели ты думаешь, что никогда в жизни не полюбишь мужчину? Ты - такая молодая, красивая, сильная. Если в тебе кровь загорится, то уж тут не до зароков будет.

- Ну что ж - и полюблю! - сверкнув глазами, с вызовом ответила Олеся. Спрашиваться ни у кого не буду...

- Стало быть, и замуж пойдешь, - поддразнил я.

- Это вы, может быть, про церковь говорите? - догадалась она.

- Конечно, про церковь... Священник вокруг аналоя будет водить, дьякон запоет "Исаия ликуй", на голову тебе наденут венец...

Олеся опустила веки и со слабой улыбкой отрицательно покачала головой.