Тут они расстаются. Он открывает перед ней обитую клеенкой дверь, и она переступает через порог своего загадочного, волшебного мира, доступного только ей.

Широкая длинная полка, испачканная разноцветными красками, где гримируется перед седьмым от двери зеркалом Валерия Александровна, освещена голым светом лампочек без абажуров.

Валерия Александровна тщательно вырисовывает ровные дуги черных бровей вместо своих белесоватых уголков. Она уже одета - на ней поношенное бальное платье по моде прошлого столетия. Оно даже со сцены выглядит поношенным, но это никого, кроме Валерии Александровны, не волнует, потому что в толпе оно почти незаметно.

Чтоб не беспокоить костюмершу, потихоньку она подшивает отпоровшуюся оборку у себя на плече я начинает завиваться, придирчиво оглядывая свою прическу сзади, снова что-то подвивает, поправляет грим и пудрится.

Опера начинается, и репродукторы негромко передают увертюру и все, что происходит на сцене. Она сидит и слушает оперу, которую в этом вот самом театре слышала в первый раз больше двадцати пяти лет тому назад.

Она видит свое лицо, изменившееся от общего тона и грима, слушает, как поют на сцене, как играет оркестр. Каждый такт ей знаком, и она чувствует, как разгорается в ней счастливое волнение по мере приближения второго акта, за которым начнется третий, а там уж скоро и ее выход. Ее будут ждать на сцене, к ней обернется дирижер с поднятой палочкой, от нее будет зависеть в эту минуту слаженность, даже судьба спектакля. И этой минуты она ждет, как испытания и праздника.

Начинается третий акт, сменяется картина, она со всеми "гостями" торопливо выходит на сцену за опущенным занавесом и занимает свое место. И вот пошел занавес, все заулыбались, затрепетали веера в руках дам.