Тетю Аню вдруг осеняет:

- Это которая в тот вторник в телевизоре пела? Придет?.. Вы ее в гости позвали?

- Да так, напросилась, приходится, видите, возня какая. Но вообще-то ничего, она милая очень, у нас хорошие отношения!

В пятницу вечером, когда закуски уже куплены, а тесто подходит в теплом месте на кухне, ковер выколочен, в кресло забито шесть гвоздиков вместо тех трех, которые уже года два все собирались забить и все забывали, они оба, успокоенные и усталые, усаживаются отдохнуть и еще разок подумать.

- Закуска - это вопрос гостеприимства. Я не совсем понял, почему Дине (Иван Сергеевич уже многое простил Лузовой и за глаза зовет ее Диной) так захотелось к тебе прийти, повидаться, поговорить.

- Я тоже не знаю, но тут и знать, собственно, нечего! Это так естественно! Наверное, расспросить хочется. Как мы жили все годы, как работали в театре. Ведь было столько интересного, трудного, захватывающего!

- Ну еще бы!.. Ты ведь покажешь ей альбом? По-моему, обязательно надо.

Иван Сергеевич достал из ящика завернутый в плотную бумагу альбом, в который вклеены фотографии, афиши и узкие полоски газетных столбцов, где были напечатаны отзывы о спектаклях, постановления о награждениях театра почетными грамотами, список награжденных орденами и медалями работников.

Фамилии Валерии Александровны в списке нет: сначала она занимала маленькое положение и была молода. Сейчас она занимает то же положение и уже очень не молода, но она хранит список в альбоме, потому что гордится им: ведь награждали ее театр!

На фотографиях, где толпится много народу и только двое-трое премьеров стоят отдельно, протянув друг другу руки, ее совсем нельзя разглядеть. На других видна ее голова из-за чьего-то плеча среди девушек в "Евгении Онегине" и работниц в "Кармен".

Но для них эти фотографии полны глубокого смысла. Это запечатленные документы ее участия в жизни театра. И на самых маленьких отпечатках видно радостное, торжествующее выражение ее лица в дни премьер.