Молодой человек, не столько увидев, сколько почувствовав появление постороннего, мгновенно захлопнул обе книги, закрыл лицо руками и притворился, что он погружен в молитвенный экстаз.

Меж тем пришелец так близко подошел к нему, что почти уперся в его плечо, и только тогда послушник, казалось, внезапно очнулся и поднялся из бездны религиозного самозабвения, в которую он был погружен.

— Простите, брат мой, если я отвлек вас от ваших молитв, — начал незнакомец, пытаясь первым завязать разговор.

— Брат мой, — отвечал молодой человек, поднимаясь и как бы ненамеренно пряча книгу за спиной, — я весь к вашим услугам.

— Брат мой, меня привело сюда вот что: мне необходим исповедник; вот почему я подошел к вам, потревожив вас в ваших молитвах, за что нижайше прошу прощения.

— Увы! Я всего лишь послушник, — отвечал юноша. — Я пока не принял постриг, а потому не могу исповедовать. Вам нужен кто-нибудь из наших святых отцов.

— Да-да, конечно, — откликнулся незнакомец, еще отчаяннее терзая свою шляпу. — Вы правы: именно так, мне нужен кто-нибудь из ваших святых отцов. Не могли бы вы оказать мне милость и привести меня к кому-либо, кто, по вашему разумению, уделил бы мне несколько мгновений, или привести его сюда?

— Да, но теперь час обеда и все святые отцы в трапезной.

— Черт подери! — с явным неудовольствием воскликнул посетитель. — Все в трапезной. Черт подери!

Но он тут же спохватился, что произнес имя врага рода человеческого прямо в церкви.

— Что я такое говорю! — воскликнул он. — Бог ты мой, прости меня!

И торопливо, едва ли не украдкой незнакомец перекрестился.

— Вас так беспокоит эта задержка с исповедью, брат мой? — с интересом спросил послушник.

— О да, да, весьма!

— Так вы торопитесь?

— Очень тороплюсь.