— Что же ты нашел благородного в ее слезах? — спесиво произнесла исправница.

— Я тебе растолковать не умею, — отвечал он, — но, по крайней мере, за две недели службы ее у нас надо ей что-нибудь дать… У ней нет никакого вида.

— Да, — произнесла исправница колко, — но у нее приятная наружность и очень много благородства: она гнушалась даже садиться за стол с дворовыми людьми…

— Послушай, — сказал исправник посыльному, — ступай и вороти Ольгу ко мне.

Между тем как посыльный собирался отыскивать Ольгу, она прибежала к полицейскому дому.

— Скажи мне, где содержится Андреян… солдат? — спросила она у полицейского инвалида.

— Солдат? беглый?

— Да… — произнесла шепотом Ольга.

— Эге!.. Далеко он теперь: еще поутру отправили всех беглых в губернский город.

— Боже! — вскрикнула Ольга, всплеснув руками и обратив взор на небо.

Слезы копились и вдруг хлынули двумя потоками по бледному ее лицу.

— Что ж ты, сударыня, плачешь? а? Слезами не воротишь милого дружка.

И полицейский солдат хотел взять ее за руку, приласкать… Ольга вздрогнула, бросилась от него… Как потерянная идет она по улице.

— Где почта? — спрашивает она у проходящих и бегом торопится к почтовому двору.

На почтовом дворе звенят колокольчики, ямщики запрягают и отпрягают лошадей. Ольга бросается к толпе их.

— Мне нужно нанять лошадей, — говорит она.

— Куда, голубушка?

— В село Р….. Только поскорее.

— Скоро ты больно! Аль по курьерской надобности?.. Изволь, я наймусь. Барыня, что ль, какая едет?

— Нет, я… я одна…

— Большая поклажа?

— Никакой!.. Довези меня, добрый человек, я отдам тебе все, что имею…

— Двадцать рублев дашь, так поеду.

— Возьми золотой мой крест, он стоит двадцать рублей, только вези меня скорее.