Деревенские мысли и столичные мечты. - Вечер Онагра

Онагр от Бобыниных приехал домой, бросился на диван и, полный любовного волнения и таинственных предчувствий, с большим восторгом пропел куплет из какого-то водевиля:

И с страстью чистою, сердечной

Я буду век ее любить,

А без любви взаимной, вечной

Я не могу счастливым быть!

Он повторна: "Я не могу счастливым быть!" - и закричал:

- Гришка!

- Что-с?

- Сбегай поскорей в трактир за обедом. (Я что-то проголодался.) Возьми также в погребе бутылку красного вина. (Теперь я без вина решительно не могу обедать. Если бы деньги, всякий день пил бы шампанское. Ах, если бы деньги!..) Ну что ж ты, урод, стоишь?

- Я забыл вам доложить, - сказал Гришка, почесывая в затылке, - к вам письмо, сударь, с почты принесли.

- Письмо, а не посылку? от кого же письмо?

- Не знаю-с; кажется, от маменьки-с.

- Ну, подай же его да принеси свечку, и пошел за обедом.

- Пожалуйте деньги-с.

- Возьми в кошельке, болван; вон кошелек на столе.

Гришка подал барину письмо и свечу, взял деньги, отложил из них двугривенный в свой карман и ушел. Барин распечатал письмо и прочел:

"Друг мой бесценный Петенька. Благодарю тебя, мой ангел, за то, что не забываешь меня: три письма твои одно за другим вскоре я получила и целую тебя заочно. Ты знаешь, что у меня не осталось другого сокровища на земле, кроме тебя, после кончины незабвенного моего мужа, потерю которого я и до могилы не забуду. Письма твои единственная моя отрада в жизни. Не жили бы мы в разлуке с тобой, голубчик, если б богу угодно было продлить дни

Александра Ермолаича. Он теперь, верно, имел бы генеральский чин и получал бы большие оклады, а я за ним не знала бы никаких хлопот, и все бы жили в Петербурге.