"Она хочет пройтись со мною: это недаром!" - подумал Онагр.

- Мне сердце сказало, что это вы, - начал он, прижимая как бы нечаянно локоть ее к своему боку.

- Сердце? Вы мне сказали, что узнали меня по моему кавалеру.

- Он мог идти и не с вами, а сердце мне…

Офицер с серебряными эполетами подбежал к Онагру и шепнул ему на ухо:

- С кем это ты идешь, мон-шер? Кажется, хорошенькая! О чем вы говорите? - потом он закричал: - Я сейчас ходил все с какой-то аристократкой. Она говорила мне разные нежности: у них пресвободное обращение, мон-шер.

- Не мешай мне, пожалуйста… Мне надо поговорить. с моей дамой.

Офицер улыбнулся, присвистнул, осмотрел с ног до головы коричневое домино и исчез.

Онагр продолжал:

- Сердце никогда не обманывает… оно… оно…

- Приезжайте послезавтра обедать к нам, - сказала Катерина Ивановна рассеяннее, чем обыкновенно; и, говоря это, она как будто искала кого-то в толпе: - приедете?

- Непременно.

- Я давно хотела говорить с вами, я хотела… Вы знаете этого адъютанта, вот, что стоит один, с белым султаном?

- Знаю, а что?

- Так… об нем я много слышала от одной моей приятельницы… Она… Ах… я и позабыла… Завтра большой бал у Горбачевой. Вы будете?

- Буду.

- Я с вами танцую четвертую и шестую кадрили… Слышите? Мне надо поговорить с вами о многом.

- Я всегда к вашим услугам. Назначьте час, минуту, секунду…

Онагр был счастлив; он весь превратился в улыбку самодовольствия, он думал:

"Я на одну черту от блаженства".

- Подойдемте к адъютанту, я буду его мистифицировать…

Она оставила Онагра и шепнула ему:

- Помните, до завтра.

- До завтра! - повторил он выразительно.

Господин высокого роста и крепкого сложения, следивший за коричневым домино, мрачно взглянул на адъютанта и на Онагра; усы его пошевельнулись с какою-то торжественностию, а губы сделали такое движение, как будто он затягивался…