Что он с ними делал потом, все только догадывались. Но после каждого прилёта вертолёта у прапорщика появлялся спирт, а у лётчика, который заходил в гости к Аракачеву, – довольное выражение лица. Скорее всего, и офицеры роты ПВО меняли свои охотничьи трофеи на плоды цивилизации у посещавших их лётчиков. К ним раз в два месяца летал с Камчатки гражданский вертолёт, а на заставу, если позволяла погода, каждый месяц летал пограничный вертолёт. Он привозил почту, посылки и другие необходимые вещи. В момент, когда на остров прилетал пограничный вертолёт, происходил осмотр острова с воздуха.

Прошлой осенью, ещё до выпадения снега, вертолётчики в районе Черного озера заметили незнакомца, скрывшегося в расщелине на побережье. Когда вертолёт прилетел на заставу, командир экипажа сказал об этом начальнику заставы Володину. По словам Толика, вертолетчики были просто обязаны доложить об этом в комендатуру, но начальник сразу же повёл их к себе домой и, видимо, уговорил их не делать этого, чтобы не бросать тень на его карьеру. Он, вероятно, решил, что пока вертолет пару дней будет находиться на заставе, он съездит в роту ПВО и поговорит с командиром роты, чтобы его подчиненные не перемещались по острову без разрешения начальника заставы.

На следующее утро Володин вместе с четырьмя пограничниками, среди которых был Толик, отправился к соседям. Для передвижения по острову на заставе имелся гусеничный вездеход ГАЗ-71. Выехали они рано утром и через три часа без приключений добрались до роты. Но дальше, по словам Толика, начались непонятки, потому что, по утверждению командира роты майора Осипенко, никто из расположения части на долгое время не отлучался. Около трёх часов не было старшего прапорщика Успенского, который, по его же словам, проверял свои капканы на лисиц.

Выходило следующее. Если бы неизвестный был из роты ПВО, то он должен был отсутствовать в части не менее суток, поскольку от ее расположения до места, где вертолетчики видели человека, было не менее тридцати километров по пересечённой местности.