Долго изучать обстановку и готовиться к трудному походу мне не пришлось — дорог был каждый час. Провел совещание с комиссаром батальона политруком В. Ф. Сарычевым, начальником штаба батальона старшим лейтенантом М. Прохоровым, командирами рот Лаптевым, Азиевым, Горновым. Разъяснил им боевую задачу.

Вечером, как только стемнело, на лыжах походным порядком двинулись к неизвестной высоте. Шли долго. Привалов не устраивали. Старались чтоб даже лыжи не скрипели по снегу. После десяти километров пути разведчики Воробьев, Кукушкин и Сорокин обнаружили за болотом три поста противника. Батальон остановился, окопался в снегу. После некоторого колебания я принял решение атаковать немцев следующей ночью. Приказал костров не разводить. Любая оплошность могла выдать нас, и тогда сорвалась бы ночная атака. Через некоторое время, пригнувшись, ко мне подошли в белых халатах разведчики Воробьев и Сорокин.

— Обнаружили семь шалашей, — доложили они. — Изредка из них выходят по два-три фрица.

— Видны ли там траншеи? — спросил я.

— Да, траншеи есть.

Я задал еще несколько вопросов. Затем, посоветовавшись с комиссаром и начальником штаба, решил атаку начать в 3 часа 30 минут. Фашисты будут крепко спать.

А пока батальон ждал, закопавшись в снег…

Со стороны Кестеньги в два часа дня прилетели три юнкерса. Они шли прямо на высоту Няу-Ваара — бомбить позиции окруженных пограничников. «Раз прилетели, значит, обстановка может измениться, — подумал я. — Фашисты могут опередить нас и начать новую атаку на пограничников».

— Приказываю лежать, не обнаруживать себя! — передал я по цепи.