На голове шерифа красовалась широкополая шляпа, как нельзя лучше соответствовавшая образу человека, привыкшего полагаться на грубую силу. Цвет лица, обожженного солнцем Колорадо, напоминал продубленную кожу, а сеть мелких морщинок, разбегавшихся от уголков его глаз, дополняла и без того колоритную внешность уроженца дикого Запада, привыкшего охватывать взглядом бескрайние просторы прерий.

Шериф несколько секунд внимательно изучал лицо детектива.

— Нет нужды подымать шум из-за пустяков, мистер Шейн, — произнес он наконец. — Ручаюсь, что мистер Уиндроу не собирается продать вам вещь, не соответствующую сертификату.

Шейну было что сказать представителю местной власти, но в этот момент крупная женщина, внезапно отделившаяся от толпы, тактично вмешалась в уже готовый разгореться спор, причем явно не на стороне детектива.

— Не заставляйте меня столько ждать, мистер Уиндроу. Я намерена захватить с собой в Нью-Йорк несколько образчиков ваших прелестных индейских вещичек и ни за что не отступлюсь от своего намерения. Воображаю, как мне будут завидовать мои друзья, когда узнают, за какую смехотворную цену я их приобрела.

Приятное контральто ее голоса должным образом соответствовало затянутой в корсет фигуре и вызывающей элегантности ее костюма. Повернувшись, Шейн подозрительно уставился на нового оппонента. Несмотря на то, что его противница давно миновала рубеж романтической молодости, ей трудно было отказать в определенном обаянии. Шериф Флеминг осторожно подтолкнул Шейна в направлении выхода.

— Это мисс Мур, — пояснил он, — одна из актрис, приехавших, из Нью-Йорка по случаю фестиваля.

Лицо Филлис, судорожно уцепившейся за руку Шейна, выражало откровенное уныние.

— Если ее целью было поставить меня на место, — уныло констатировал Шейн, — то приходится признать, что это ей вполне удалось.