Но именно в эти, самые тревожные дни войны как никогда громко зазвучал боевой призыв партии. По радио выступил А. С. Щербаков. «Над Москвой нависла угроза, — сказал Щербаков. — Но за Москву будем драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови… Товарищи москвичи! Каждый из нас, на каком бы посту он ни стоял, какую бы работу ни выполнял, пусть будет бойцом армии, отстаивающей Москву от фашистских захватчиков».

К москвичам обратился и Московский Совет: «Москвы не отдадим! Москва будет советской!..»

А 19 октября Государственный Комитет Обороны принял решение ввести со следующего дня осадное положение в столице и в прилегающих к ней районах.

Именно в эти дни октября сорок первого взялась за оружие пятерка с заставы Ильича.

По рекомендации комсорга «Серпа и молота» райком комсомола направил пахомовскую пятерку в МК ВЛКСМ, находившийся в Колпачном переулке. Еще в июле ЦК партии принял постановление «Об организации борьбы в тылу германских войск». Особая роль в организации борьбы во вражеском тылу отводилась Ленинскому комсомолу. Во время одного из первых налетов «Люфтваффе» на Москву самолеты генерал-фельдмаршала Кессельринга разбомбили многоэтажное здание Московского городского комитета комсомола на улице Куйбышева. Боевой штаб московских комсомольцев перебрался в дом ЦК ВЛКСМ, но и там упала фашистская бомба. Горком, обком и ЦК комсомола переехали в Колпачный переулок. Добровольцев принимали секретари ЦК и МК комсомола. Секретарь ЦК ВЛКСМ Николай Михайлов питал к серпомолотовцам понятную слабость — сам с 1924 года работал на заводе листопро-катчиком. В партизаны-разведчики отбирали лучших из лучших. Серпомолотовцы прошли все. И все получили строгий наказ: никому, даже матери и отцу, ни слова, куда, на какое дело они уходят. Ушел, мол, в армию, и все!

— Ухожу ненадолго в армию, — сказал Костя Пахомов молодой жене. — Расколошматим фашистов к зиме…

И вот пятеро заводских парней приходят к кинотеатру «Колизей» на Чистых прудах.